Фарс-мажор

Вместо того, чтобы выяснить истинную причину гибели вертолета МИ-2, авторы рожденного после трагедии “акта”, по сути, порочат погибших журналистов и превращают трагедию в фарс.

Когда вертолет МИ-2 со съемочной группой ДВТРК на борту вылетел с аэродрома Постовая в Уську Орочскую, светило яркое солнце. Но этот день - 2 июня - оказался черным. При заходе на посадку вертолет лопастями несущего винта столкнулся с проводами ЛЭП и рухнул на землю.

Пассажиры - спецкорреспондент ДВТРК Юрий Аполлонов, комментатор Лидия Гемма, собкор Лариса Маклакова, телеоператор Владимир Пивоваров и старший лейтенант милиции Ванинского ЛОВД транспорта Виктор Сущенко - погибли.

Командир вертолета Петр Парфенов получил травмы различной степени тяжести.

…Это была обычная командировка съемочной группы телецикла “Провинция”. Сколько сотен километров исколесили и облетали телевизионщики в поисках новых сюжетов, а потом жители края смотрели их фильмы, главными героями которых были жители маленьких поселков, а настроем - удивительная доброта, свойственная автору Лидии Гемме.

Группа делала свое дело, и, возможно, перед трагическим полетом только у Лидии что-то возникло в душе. На видеопленке, снятой любительской камерой Виктором Сущенко, она, уже садясь в вертолет, говорит: “Я боюсь…”

Край был в трауре. В здании телестудии, где проходило прощание с Лидией, Юрием и Владимиром, не иссякал поток людей. Проститься приходили сотни хабаровчан, даже лично не знакомых с погибшими. А когда простились, отпели и отплакали, возник вопрос: как это могло случиться? Для расследования авиационного происшествия были созданы четыре комиссии: прокурорская, РОСТО, КнААПО и краевая. Их цель - выявить обстоятельства и причины трагедии, узнать, был ли кто-то виноват в ней (или нет). Комиссии приступили к работе.

И тут начались какие-то странные игры.

ПИЛОТ УШЕЛ В ОТКАЗНЯК

Петр Парфенов - единственный оставшийся в живых из летевших на МИ-2. В Уська Орочской участковой больнице ему оказали первую помощь, вечером на поезде доставили в Ванинскую центральную районную больницу. Врачи подтвердили диагноз, поставленный в больнице поселка Уська Орочская: компрессионный перелом трех шейных позвонков. Парфенову наложили гипсовый воротник, прописали необходимые лекарства и оформили на стационарное лечение. Персонал больницы свидетельствует, что Петр Парфенов вел себя вполне адекватно, нормально разговаривал и передвигался по отделению. Жизнь его была вне опасности.

4 июня возле больницы приземлился вертолет МИ-8 с представителями КнААПО. Главного врача Александра Стренадко в этот день не было на работе, и кнааповцы предложили его заместителю выписать Парфенова и передать его для перевозки в Комсомольск. Зам сделал это.

В телефонном разговоре с корреспондентом “МД”, который произошел летом, Александр Стренадко сказал, что объявил своему заместителю дисциплинарное взыскание за несанкционированную выписку Парфенова. В сентябре позиция главврача изменилась: он считает, что желание коллег Парфенова забрать его в комсомольскую больницу было вполне законным.

Итак, 4 июня Парфенова на МИ-8 привезли в Комсомольск, положили в отдельную палату 2-й горбольницы. И с этого дня доступ к больному стал строго ограничен (исключение - для представителей КнААПО). Петр Парфенов не дал представителям прокуратуры ни одного показания, ссылаясь на статью 51 Конституции РФ, позволяющую не свидетельствовать против себя, и не подписал ни один прокурорский протокол.

Сейчас Парфенов продолжает “закрытое” лечение - по поводу нервного срыва. Ванинские следователи так и не могут получить показания единственного свидетеля.

“ОБСТОЯТЕЛЬСТВА НЕСЧАСТНОГО СЛУЧАЯ”

А эксперты четырех комиссий продолжали расследование. Три комиссии пока свои заключения не выдали. А вот в КнААПО родился любопытный, мягко говоря, документ под названием “Акт о расследовании тяжелого несчастного случая на производстве”. И какие же выводы об обстоятельствах “несчастного случая” делают государственный инспектор труда на воздушном транспорте по ДВ региону Юрий Прусаков, главный специалист по экологии, охране труда и технике безопасности КнААПО Вадим Кривенцев, заместитель главного инженера КнААПО Александр Мирошниченко и другие члены комиссии?

Вот цитата из раздела “Обстоятельства несчастного случая”.

Увидев, что на планируемой для посадки площадке возле школы скопились люди и собаки, пилот принял решение посадить вертолет в другом месте. Далее - по тексту акта:

“В процессе набора высоты в салоне началось перемещение пассажиров с одного места на другое, что привело к перебалансировке вертолета. Сбалансировав вертолет, он начал выполнять новый разворот на высоте 100 метров для выполнения захода на другую площадку, находящуюся на берегу ручья… Заход выполнялся с повышенным уделением внимания пассажирам, так как постоянно возникала потребность в балансировке вертолета, а также он заметил, что в район пожарных кранов упал какой-то предмет. Он увидел, что это была часть булки хлеба в пакете, которая лежит между обрезом основного бака и пожарными кранами, причем край пакета находится непосредственно под рукоятками кранов. Парфенов П. П. начал разворот, учитывая перемещение пассажиров, и опасаясь, что при извлечении данного предмета возможно непреднамеренное выключение двигателей… При выполнении левого разворота с креном около 15 градусов вертолет попал в нисходящий поток, который летчик ощутил, как просадку вертолета. Под влиянием горизонтального сдвига ветра, усилившего просадку, вертолет на высоте 70-80 м лопастями несущего винта столкнулся с проводами ЛЭП, которых летчик на этой высоте не ожидал и не видел…”

Чтение акта вызвало у нас чувство недоумения. Это что же, по мнению кнааповской комиссии, пассажиры своими “перемещениями” и пакетом с хлебом настолько отвлекли пилота, что он, “уделяя им повышенное внимание”, не смог “ожидать и увидеть” провода ЛЭП и грамотно посадить вертолет?! В прямую об этом в акте не сказано, но вывод прямо-таки напрашивается: пусть косвенно, но в трагедии виноваты сами пассажиры.

Многие из хабаровских журналистов (и корреспонденты “МД” тоже) летали на МИ-2 - порой это единственная возможность добраться в таежную глубинку. И мы не представляем, какие “перемещения”, приведшие к перебалансировке, могли произойти в крохотном салоне. Но мы - не авиаторы, поэтому решили обратиться за консультацией и комментариями к нескольким хабаровским специалистам - профессиональным летчикам, десятки лет пилотирующим вертолеты, в том числе и МИ-2. Мы не называем их фамилии, поскольку интервью брали в частном порядке, но на любой официальный запрос они готовы дать такой же официальный комментарий по поводу “акта” кнааповцев.

Вот их мнения, сведенные в обобщенное интервью.

“ПИЛОТУ НИЧЕГО НЕ СТОИЛО ПОВЕРНУТЬ ГОЛОВУ И СКАЗАТЬ”

- Может ли перемещение пассажиров по салону привести к нарушению режима полета?

- Вертолет МИ-2 - это очень маленькая машина, ходить по ней взад-вперед очень проблематично, максимум, что можно сделать - это переместиться пассажиру с одного борта на другой. Вероятно, это мог делать оператор, производя съемку, но к перебалансировке это привести не могло. Резкий переход массы с одного борта на другой может отразиться на пилотировании, немного усложнив его, только на неустановленных режимах - взлет, посадка до 60 км/час.

- Реальная опасность перебалансировки может возникнуть только при производящихся взлете и посадке, если все пассажиры вдруг резко переместятся в хвостовую часть салона, тем самым утяжелив ее. Но в МИ-2 это невозможно.

- Могла ли возникнуть реальная угроза безопасности полета (непреднамеренное выключение двигателей) из-за того, что пакет с хлебом находился непосредственно под рукоятками пожарных кранов?

- Пожарные краны, которые могут резко заглушить работу двигателя, работают, если нажать на рычаге специальную ручку и потянуть на себя. Если этого не сделано, на кран можно наступить, уронить какие-то тяжелые предметы - ничего не произойдет. Пакет с хлебом, описанный в акте, никакой опасности не представлял.

- Как вы оцениваете действия пилота, во время захода на посадку уделявшего повышенное внимание пассажирам и пакету с хлебом?

- Во-первых, пилот должен был проинструктировать пассажиров перед полетом - как вести себя на борту во время взлета, перелета и посадки. Во-вторых, если в салоне происходят какие-то перемещения, которые его беспокоят, ему ничего не стоит повернуть голову и попросить пассажиров сидеть на своих местах - ведь в МИ-2 нет перегородки между пилотом и пассажирами. Психология пассажиров такова, что, находясь в воздухе, они чувствуют себя не так уверенно, как на земле, и подчиняются требованиям пилота.

Добавим от себя: мы хорошо знали наших коллег-телевизионщиков, и это совсем не те люди, которые ни с того ни с сего стали бы шарахаться по тесному салону вертолета, заходящего на посадку.

“ЭТОТ АКТ - ПОЛНОЕ ФУФЛО”

Трагедия произошла на глазах жителей поселка Уська Орочская. Они видели, как вертолет задел хвостовым винтом за провод ЛЭП, аппарат отбросило назад, он развалился пополам, загорелся и упал на землю. И при анализе причин трагедии от фактора ЛЭП никуда не уйти.

Вот какие “причины, вызвавшие несчастный случай”, приводит комиссия КнААПО.

1. Попадание вертолета в нисходящий поток и горизонтальный сдвиг ветра, что привело к его просадке.

2. Отсутствие маркировки проводов ЛЭП, которые в данном районе висят на истинной высоте, значительно превышающей 50 метров.

3. Совпадение отрезка маршрута для осмотра площадки с участком местоположения ЛЭП.

Вот комментарий наших консультантов.

- В акте нет данных о метеоусловиях. Отсутствие маркировки ЛЭП, которая должна быть, - это, к сожалению, реальность: кто будет маркировать ЛЭП по всей ее протяженности? И пилоты прекрасно об этом знают. Кроме того, в наставлении по производству полетов ясно сказано, что пролеты над ЛЭП осуществляются над опорами - их “не заметить” невозможно. Совпадение отрезка пролегания ЛЭП с местом приземления - это не причина, а условие.

- Ваше общее впечатление от акта комиссии КнААПО?

- Извините за вульгарное слово, но это полное фуфло! Нет информации об исправности вертолета перед вылетом. Нет расшифровки “черного ящика”, который должен быть в МИ-2, а именно эта расшифровка дала бы информацию, насколько правильно и грамотно принимал решения пилот, заходя на посадку. Среди членов комиссии нет ни одного специалиста- летчика, зато есть представители КнААПО - лица заинтересованные, что исключено по “Правилам о расследовании авиационных происшествий и авиационных инцидентов с государственными воздушными судами в Российской Федерации”.

ПРАВДА БУДЕТ ИЗВЕСТНА

Не будем повторять определение “акта” комиссии КнААПО, данное нашими консультантами. Но, во всяком случае, для юристов - это просто бумажка. “Акт” как доказательство для суда уголовно-процессуальным кодексом РФ не рассматривается. Его можно принимать во внимание, а можно не принимать - объяснили нам работники краевой прокуратуры. А официальным документом является заключение экспертной комиссии. Причем эксперты дают подписку о том, что в случае фальсификации результатов или недобросовестного расследования они готовы нести уголовную ответственность.

И, как заверили нас работники прокуратуры, идет следствие, а когда результаты экспертизы будут готовы, дело передадут в суд. Который, надеемся, и расставит все точки над i.

Taк стоило ли придавать значение “бумажке” комиссии КнААПО? На наш взгляд - да. Наши погибшие коллеги не могут защитить себя. И не может защитить честь Ларисы Маклаковой ее дочь Ольга, пришедшая в шоковое состояние после чтения “акта”. Пусть суд не принимает во внимание бумажку кнааповцев. Мы - не можем ее “не заметить”. Хотя бы ради памяти о наших коллегах.

Зачем была затеяна эта “игра” - с изъятием пилота из Ванинской больницы и его дальнейшим отказом от показаний прокуратуре, измышлениями по поводу опасных “передвижений” пассажиров по салону и брошенного пакета с хлебом?

Позволим себе высказать версию, которая лежит на поверхности. Вы заметили, что в акте комиссия упорно называет происшедшее “тяжелым несчастным случаем на производстве”? “Правила расследования авиационных происшествий…” в разделе “Определение” дает четкие термины. То, что случилось 2 июня над Уськой Орочской - это катастрофа (“авиационное происшествие с человеческими жертвами”). И причины ее могут быть совсем иные, чем в “акте”. В том числе - нарушения правил полета и ошибки пилота. Разумеется, подтвердить или опровергнуть это может только экспертиза. Но если подтвердит - руководству КнААПО придется выплатить родственникам погибших и ДВТРК (за утраченную аппаратуру) компенсацию. А ему этого, по-видимому, очень не хочется делать.

Мы надеемся, что, после заключения настоящих экспертов и решения суда, правда о гибели МИ-2 станет известна хабаровчанам. И души пяти людей, ушедших в последний полет, не будут потревожены никем, кроме безутешных родных и друзей.

Юрий Шмаков

Источник: Молодой Дальневосточник