Есть предложение: Егору больше не наливать

Шестилетнего Егора доставили в реанимационное отделение краевого перинатального центра на Истомина без сознания - в состоянии сильнейшего алкогольного опьянения

Все, что мальчишка запомнил из той ночи - как ему вставляли большую иголку в вену, и из раны текла кровь. Он всем знакомым потом рассказал об этом - герой.

Врачам малец рассказал, что ударную дозу водки - стакан - его заставил выпить отец. Доктора не замедлили сообщить об этом в милицию: распитие спиртного с несовершеннолетним уголовно наказуемо.

Мы поднимаемся на восьмой этаж в доме на Путевой. Дверь открывает бабушка. Егор, уже выписанный из больницы, здесь же, у ее подола.

- Где хозяин?

- Да где? Пьяный спит.

Семь часов вечера - полный аут. Будим.

- Я боюсь, - прячется за спину Егор. - Он снова будет меня бить.

- Не трогайте, только успокоился, - это бабушка.

Тем не менее пытаемся растолкать и привести в чувство. Получается плохо. От шума что-то зашевелилось на соседней кровати - из-под покрывала появляется всклокоченная голова матери. Нашему приходу никто не рад.

- Тебе кто водки налил? - спрашиваем Егора.

- Папка. Я боялся, что он меня будет бить, и выпил.

Ситуация, однако, после приезда дежурного экипажа милиции меняется. Глядя, как уводят отца и мать, мальчишка заявляет:

- Я вам наврал. Мне большие мальчишки налили - они всегда меня обижают. Вот заставили. А вы папку не посадите?

Подтверждает сказанное и бабушка: отец ни при чем, напротив, устроил “домашнее побоище” за то, что за ребенком не уследили, и дело закончилось больницей: “Когда вы сына отпустите?”

Егор вызывается даже показать “больших пацанов”, из-за которых попал в больницу. Спускаемся несколькими этажами ниже, к Косте. Подростка дома нет, только его отец. Единственное, что можно заметить за пять минут разговора сквозь приоткрытую дверь - семья, в которой живет “подозреваемый”, вполне благополучная. Тем не менее, Егор рассказывает версию для соседа:

- Я сидел на лавочке и ел булочку, они подошли и спросили: “Хочешь водки?” Я сказал: “Хочу”, и мы пошли туда, “на трубы”. Мне плохо стало. Они меня потом и домой на руках принесли…

На месте “преступления”, на трубах, обнаружены три пустых стакана и никаких признаков того, что кого-то здесь два дня назад рвало. Зато рядом уже новая компания: девчонки лет 13-14, покуривая, разговаривают за тяжелую жизнь, на которую приходится зарабатывать с древности известным женщинам способом.

Пока мы бродили по окрестностям, разыскивая следы, отец Кости выловил сына. У парня тоже есть версия:

- Мы заметили Егора в кустах, валялся пьяный. Испугались, что с ним что-нибудь случится. Принесли домой - положили в подъезде.

- Почему в подъезде-то положили?

- Да домой тащить - попало бы пацану, а так думали - проспится да сам придет.

Кто из взрослых виноват во всем происшедшем, скорее всего, так и не выяснится. Пройдет время и Егор снова будет звонить к соседям: “Дайте денег”.

- Зачем попрошайничаешь?

- На хлеб.

- Какой хлеб, - возмущаются жильцы дома, - снова будет у пивного ларька вертеться.

- Ты уже пил раньше?

- Нет, никогда.

- Совсем-совсем?

- Только пиво.

Соседи по площадке, обсуждая происходящее, вздыхают с облегчением: хоть на один вечер установится тишина, не будет в Егоровой квартире пьяных разборок.

Из окна дома напротив слышатся пронзительный женский визг и мужские угрозы - на Путевой наступает очередная непутевая ночь.

Ирина Северцева

Источник: Молодой Дальневосточник