Фемида ля комедия

Похоже, судебные страсти по этой квартире будут длиться бесконечно по вине… самого правосудия

На 30 октября в Индустриальном районном суде назначено судебное заседание, в центре которого будет судьба 106-й квартиры дома №12 по переулку Краснореченскому. Судебная тяжба вокруг и около этой квартиры длится уже седьмой год. Причем в нее вовлечены не только спорящие стороны, но и вся российская система правосудия - от судей хабаровских районных судов до суда Верховного.

Впрочем, обо всем по порядку. Четырехкомнатная квартира была получена многодетной матерью Антониной Титовой (теперь уже покойной) в семидесятых годах. Она и была основным квартиросъемщиком, исправно внося плату за коммунальные услуги и квадратные метры в течение тридцати лет.

Надежда Давиденко, одна из дочерей, ушла из семейного дома жить в общежитие еще во время учебы в техникуме. В 1983-м она вышла замуж за офицера и окончательно съехала к нему в поселок Калинка, где тот служил. Позже семья Давиденко уехала в Польшу, куда откомандировали мужа Василия, а после загранкомандировки - в Москву, где Василий поступил учиться в академию имени Жуковского. В девяностом году Василий Давиденко окончил академию и его оставили преподавать и одновременно учиться в адъюнктуре. А в девяносто первом он получил отдельную однокомнатную квартиру, куда его семья и переехала из общежития. И вот подполковник преподает в академии и работает в военном НИИ в Люберцах.

Примечательная деталь - еще до своего отъезда из Хабаровска Давиденко забронировала квартиру без согласия на то основного квартиросъемщика - своей матери. Для проведения этой операции Надежде Давиденко не понадобилось много усилий: в местном ЖЭУ она получила (как - это уже другой вопрос) справку, согласно которой в квартире по переулку Краснореченский прописана не только она, ее мать и отец, но и ее муж, Василий Давиденко.

Между тем последний никогда там прописан не был.

Эту бронь Надежда Давиденко умудрялась продлевать в течение девяти лет, аж до 93-го года. Когда мать узнала о бронировании квартиры, то выяснила в бюро бронирования, что оно произведено на основании справки об учебе якобы прописанного в 106-й квартире Василия Давиденко. Учиться Василий, согласно справке, должен был до 1996 года. То есть десять лет подряд.

На хабаровском горизонте сама Давиденко возникает уже после смерти отца, Николая Титова. С единственным требованием - чтобы мать освободила квартиру. В 91-м году после одного из таких визитов дочери у матери куда-то делись ордер на квартиру и паспорт.

А в 1993-м Давиденко приезжает в Хабаровск и инсценирует пропажу матери. Якобы квартира брошена, Антонину Георгиевну надо искать с милицией. Под эту песню дверь в квартиру взламывают. Мать, однако, никуда не исчезала, она просто в связи с болезнью ног гостила у другой своей дочери - Кларе Ковалевской.

История на этом не заканчивается - в августе того же года, когда бронь заканчивает свое действие, госпожа Давиденко снова в Хабаровске. Пользуясь своими знакомствами в ЖКО, она обзаводится документами на приватизацию квартиры, приватизирует ее и, уже на основании проведенной приватизации в свою пользу, прописывается там.

Ни мать, ни другие дочери ничего не знают об этом. Но в июле 94-го Надежда снова возвращается в Хабаровск с явным намерением завершить начатое дело - продать квартиру. В дело оказываются вовлечены милиция, прокуратура, и даже невесть откуда появившийся Сергей Баранов, ныне депутат краевой думы. Последний “играет” на стороне визитерши из Москвы.

Антонина Георгиевна после этого слегла, Кларе Ковалевской, той самой дочери, у которой жила старушка, пришлось оформить на нее опекунство. Тогда же начинается и судебная тяжба за квартиру. В хронике обращений Титовой и ее дочери Ковалевской во властные инстанции впечатляет одно: из прокуратуры, администрации, жилищных организаций приходят ответы, где черным по белому написано - факты незаконных действий Давиденко подтвердились, имярек такой-то наказан, но вы вступили в гражданско-правовые отношения, а потому - в суд, все - в суд.

Кстати, в первой судебной тяжбе суд признал приватизацию 106-й квартиры Давиденко недействительной. Но Надежда с тем не смирилась и продолжила войну с собственной матерью. Основным аргументом при этом стала жилищная неустроенность дамы из Москвы.

В суде появляется встречный иск - о признании матери утратившей право на жилплощадь. О как! Спустя два года, в апреле 96-го, отнюдь не мать, а сама Давиденко признана утратившей право на жилплощадь. Но точку ставить рано - в краевом суде это обжалуется противной стороной и дело возвращается снова в Центральный суд. На пересмотр.

Весьма странным оказывается этот судебный пересмотр - в суде рождается документ под названием “Поворот исполнения решения…”. Об этом повороте одна из сторон - Клара Ковалевская, представлявшая в суде мать по доверенности, узнала лишь через восемь месяцев.

Суть поворота - вроде как стороны (мать и дочь) претензий не имеют и права за ними на квартиру остаются. Этот поворот, о котором суд почему-то не проинформировал мать, и стал отправной точкой для всех последующих судилищ.

А между тем в 97-м году после оформления соответствующих документов Антонина Георгиевна приватизирует квартиру (у городской администрации нет данных об иных лицах, проживающих на тех квадратных метрах), и после проверки отдела социальной опеки, осмотра врача-психиатра и необходимых нотариальных действий квартиру продают Сергею Лобкову. Его семья вселяется в законно приобретенное жилье.

А в июле 1998 года Антонина Георгиевна умирает, за три дня до ее смерти участковый милиционер и объявляется с тем самым “Поворотом”. В Центральном суде дело закрывают “в связи со смертью матери”, но оно перекочевывает в Индустриальный суд. В декабре 99-го суд выносит решение - приватизация и последующая купля-продажа недействительны, Лобковых с двумя детьми выселить из 106-й квартиры без предоставления жилья.

Теперь уже наступает пора идти по судебным инстанциям самим Лобковым: кассационная жалоба - краевой суд - и снова пересмотр дела. В июне 2001-го два иска - Давиденко и Лобковых - встречаются в Индустриальном суде. Давиденко требует признать незаконными все сделки с квартирой, Лобковы - признать утратившим право пользования жилым помещением, недействительной регистрацию и охранное свидетельство (бронь) Давиденко. Суд, казалось бы, выносит, единственно правильное решение - Надежде Давиденко в удовлетворении иска отказать, регистрацию ее и ее детей в квартире признать недействительной, а их самих утратившими право пользования квартирой.

Вроде бы все точки над “i” расставлены - квартира куплена законно, Давиденко 17 лет не живет в квартире, ее дети никогда не проживали и не пребывали в ней, бронирование проведено с нарушениями и т. д., и т. п. Ан нет. Похоже, накануне зимы у семьи Лобковых снова появляется возможность остаться без жилья, на улице.

Представитель Давиденко в Хабаровске снова обжаловал решение в краевом суде, судебная коллегия по гражданским делам нашла, что Давиденко и ее детей лишили права участвовать в приватизации квартиры и распоряжаться ею, регистрация ее в квартире законна (в соответствии с тем самым “Поворотом…”). Уважаемые судьи как-то упустили из виду, что прописалась Давиденко в квартире в 93-м после “прихватизации”, а не в 96-м, когда в Центральном суде устроили “Поворот”.

В этой семилетней тяжбе из-за квартиры интересен даже не моральный аспект (обеспеченная дочь, живущая с мужем-подполковником в Москве и занимающаяся коммерцией, высуживает квартиру у собственной больной матери, которая всю жизнь ее оплачивала, не надеясь на помощь уехавшей в белокаменную дочери, а потом и у тех, кто купил эту квартиру у матери). Интересен аспект формальный - в течение семи лет суды всех уровней выносят свои вердикты по спорной квартире, точку в деле не может поставить никто.

Причем каждый новый вердикт еще более затягивает гордиев узел. Найдется ли кто-то, способный разрубить его раз и навсегда, и не оставить Лобковых без законно приобретенного ими жилья?

Владимир Сытин

Источник: Молодой Дальневосточник