Таежный тупик капитана

Вступил в силу приговор по нашумевшему делу о массовом побеге солдат с заставы у поселка Дуссе-Алинь. Случилось это ЧП, напомним, в декабре прошлого года. Но тогда не многие узнали, что побег оказался отягощенным убийством сослуживца. И не только этой трагедией.

ЕСЛИ ГОРА НЕ ИДЕТ К МАГОМЕДОВУ…

В начале мая Комсомольский военный гарнизонный суд рассматривал это дело. Как казалось - вполне исчерпывающе, во всех подробностях. Под статью о дедовщине “ушли” тогда два срочника. Старший сержант и рядовой.

Им было доказано убийство по неосторожности.

Но вот что поражало сразу - эти трое сослуживцев, на ком только и сосредоточил свое внимание в майском заседании гарнизонный суд, были как бы одной крови. Единоверцы-мусульмане. Выходцы из некогда братских республик. Два дагестанца и башкир. Обычно в наших частях такие парни быстро сбиваются в землячества и в обиду своих не дают. А тут… Странные дела. Неисповедимы пути твои, Аллах.

…Эта крохотная, за номером шесть, застава, относящаяся к в/ч 6772 внутренних войск, находится в не особо обжитом уголке Верхнебуреинского района и несет службу на транспортном узле, именуемом Дуссе-Алиньский тоннель. По бамовской ветке. Тайга, глушь, автономия. Пропуск составов, охрана участка магистрали, патрулирование. Человек сорок личного состава, молодой командир - контрактник, из “годичников”. Армейская семья - по идее.

Но, видимо, не срослось. Ну не без урода или, как посчитать по ситуации, так просто даже из уродов семья вышла. Послушать если начальника заставы с замечательной мужской фамилией - Удалов.

Читаю материалы суда: утром 18 декабря 2000 года, свидетельствует капитан Удалов, он решил проверить внешний вид личного состава и дал указание немедленно устранить имеющиеся недостатки. В противном случае пообещал провести санитарную обработку. И после этого 16 военнослужащих, среди которых была и наша троица - Алиев, Галиуллин и Магомедов - самовольно оставили расположение заставы. Предпринятыми мерами розыска они были обнаружены лейтенантом Прутовым и прапорщиком Ключевским. Те убедили их оставить свои преступные помыслы и вернуться в часть. И больше - ничего такого.

Вы что-нибудь уяснили из этой ахинеи? Я лично - нет. Видимо, тупею с возрастом. Но ведь не понятно, чего ж такого непечатного - или вернее, протокольно ненапечатанного - наобещал им перед строем командир, что стоило всей толпой так резко срываться и делать ноги?

Суд не стал на этом зацикливаться. А просто вернулся в ту охотничью сторожку, где беглецов обнаружили спустя сутки, и “прошагал” вместе с беглецами весь обратный до заставы путь.

…Дозор, посланный Удаловым, без труда нашел дезертиров. Они решили отсидеться в охотничьем домике, всего в четырех километрах от их части. На больший переход у пацанов просто бы не хватило сил. У них и в мыслях этого не было - блукать по тайге в такой холод, полураздетыми, больными, голодными. Да вся эта затея с “самоволкой”, разве не понятно, была просто жестом отчаяния.

Старший по “конвою” - лейтенант Прутов - после слов, так отражено в судебном протоколе, убеждения, приказал беглецам разделиться на две группы и немедленно выдвинуться в расположение части. А сам, понятное дело, утруждаться не стал - вперед умчался. Доложиться, наверное, товарищу командиру.

Тем временем группа, которую возвращал на заставу старший сержант Галиуллин, стала резко сдавать в скорости. Тормозил всех Абдулгамид Магомедов. Южный мальчик из горного дагестанского селения с трудным названием Терскли-Мектеб, всего полгода как призванный.

С самого начала он еле волочил ноги, затем просто упал. Рядовой Алиев, подумав, что тот просто придуривается, решил его привести в чувство. Легкой такой пощечиной, как поначалу говорил он сам. Но по рассказам очевидцев, было это не совсем так. Одной левой он сбил парня с ног, затем уже лежачего двинул сапогом в грудь. Но это не помогло. Пришлось его дальше тащить буквально волоком, что стало страшно раздражать старшего сержанта. И тот тоже двинул доходягу сапогом. Всего-то пару раз. Один из этих ударов угодил Абдулгамиду прямо в затылок, тот зарылся лицом в снег и замолчал. И единственный, кто проявил в тот момент к нему жалость, был парень с его же призыва Саша Душко. Он поднял его на спину и пронес метров триста, пока были силы. А когда опустился с ним прямо на снег, чтобы перевести дух, первым заметил, что у Магомедова уже начались конвульсии и пена кровавая пошла…

Через сутки, не приходя в сознание, он скончается в дорожной больнице станции Новый Ургал. И врачи, делавшие вскрытие, дадут страшное заключение. Что парень умер от кровоизлияния в мозг, спровоцированного побоями, нанесенными ему за несколько суток до побега. Что у него вся голова была в кровоподтеках, и виски, и темя. И ушиб головного мозга. И запущенная пневмония. И дистрофия. И третья степень обморожения.

- Мы вам отдали здорового парня, что же вы с ним сотворили за полгода? - спросил на суде военных прилетевший на слушания из Дагестана Магомедов-старший. И с решением суда, увидевшим в сослуживцах своего Абдулгамида козлов отпущения, не просто не согласился. Он потребовал нового рассмотрения. С участием капитана Удалова. Который, как думалось поначалу отцу, был морально за все в ответе.

Но оказалось, капитану было что предъявить и посерьезнее.

“ОН ВОЛОК МОЕГО СЫНА ПО ЛЕСТНИЦЕ, КАК БАРАНА,
А ГОЛОВА ОТСЧИТЫВАЛА СТУПЕНЬКИ…”

Отца можно было понять. Прочитать такое, что сын систематически голодал, а потому стал полным дистрофиком… Но не жаловался в письмах. Гордый был. И про пневмонию - ни слова. Может, и не понимал сам, как это страшно переносить ее на ногах?.. А командиры, простите, тогда на что?

Но про унижения от капитана он бы точно никогда не обмолвился. Горцу не к лицу жаловаться.

А отец, читая материалы дела, едва уже не отправленного в архив, чудом наткнулся на признания солдат, служивших вместе с его Абдулгамидом. И пришел от них просто в ужас.

Выходило, что капитан их бил практически постоянно. Находил особое удовольствие. С большой изобретательностью придумывал, “благо” под его началом оказался целый интернационал, разные клички. В деле так и обозначено - клички. Но больше всего по сердцу отца резанули два таких факта.

Ровно за две недели до памятного побега в части случился на дневном построении такой инцидент: опоздавшему в строй рядовому Магомедову капитан Удалов лично заехал по лицу, разбив тому нос и губы в кровь. А еще через пять дней произошло нечто из ряда вон…

Судом это не будет доказано, поскольку многие свидетели - те же солдаты капитана Удалова откажутся от своих слов на предварительном следствии, что он особенно любил куражиться в своей части, будучи в состоянии крепкого подпития. Но судя по описанию одного только эпизода, трудно себе представить, что это мог сделать трезвый человек в возрасте полных 26 лет. Не мальчик трудный, а целый капитан! Представьте себе картину: в казарму входит офицер и находит двух кавказцев в непотребном, как ему кажется, виде. Первый, рядовой Курбанов, сдав вахту, мирно стрижется в комнате отдыха. За что ему - по мордасам! А второй, Магомедов, разлегся одетым на кровати. В шинельке, шапке-ушанке, валенков не сняв… И какая должна быть реакция? За ушко да на солнышко!

Капитан так и делает. Только хватает уже глубоко больного пацана за шкирку, волочет его до лестничного пролета и за ноги стаскивает со второго этажа казармы продышаться на улицу. Где утыкивает последнего моськой в снег, водружается на нем аки джигит и скачет у всех на виду почти двадцать минут.

И после этого мне кто-то скажет, что такой командир - здоров?

Выходит, что так. Если все наказание капитану определили тем же гарнизонным судом в 17 тысяч штрафу. С отлучением от работы с личным составом. А к службе в армии признали вполне даже годным.

ГРОБ С ТЕЛОМ ПРИБЫЛ БЕЗ СОПРОВОЖДАЮЩИХ, ИЛИ ОПЕРАЦИЯ “С НОВЫМ ГОДОМ!”

Военный комиссар Дагестана генерал-лейтенант Тинамагомедов почти год ждет от наших доблестных внутренних войск ответа на свой гневный запрос: простительна ли офицерам в/ч 6772 была такая вот преступная халатность? И объясняет подробно, какая же именно.

Абдулгамид Магомедов умирает 20 декабря, родителей и республиканский военкомат ставят об этом в известность только 25-го. А еще через неделю ожидания груза-200 “цинк” прилетает в Махачкалу без сопровождающих.

Ровно через сутки они оба - подполковник Караськиев и старший лейтенант Болотаев - объявились в столице Дагестана, трагически, с их слов разминувшись с гробом во Внуково, но к родителям своего солдата ехать наотрез отказались. И ни одного документа на него не привезли.

И чего летели через всю страну?

Ирина Полникова

Источник: Молодой Дальневосточник