…Под осенний свист

Все помнят слова профессора Преображенского: “Никогда не читайте за завтраком советских газет”. И это правильно. Не стоит также смотреть новостных программ - непременно какую-нибудь гадость покажут, которая настроение на весь день испортит. Однако это - рекомендации для нормальных людей, в газетах не работающих.

Вот я бы, например, даже не знаю, что делала, если бы по утрам не смотрела все программы по ящику. Мне бы и писать не о чем было. А так - нет-нет, да и мелькнет что-нибудь любопытное. Буквально в этот понедельник смотрю “Криминальную хронику”, и вдруг на экране появляется начальник какой-то тюрьмы, который говорит: “Я за то, чтобы возобновить смертную казнь. Чего еще заслуживает человек, который убил всю свою семью: тещу, жену и дочь? Есть у нас один такой заключенный. А главное, за что? Они ему, оказывается, телевизор мешали смотреть. Можете себе представить?”

Господи, воля твоя, могу! До чего же нужно было довести человека! Так и вижу эту картинку: пришел мужик домой с работы, наверняка нелюбимой и худо оплачиваемой, без денег, с отвратным настроением, может, даже выпил с друзьями какой-нибудь паленки от полной безнадеги и безысходности. А навстречу жена с тещей: где был, где был, алкоголик проклятый, опять пьяный приперся, а у нас за свет заплатить нечем. И картошка в доме закончилась. Что есть будем? И дочка, четырнадцатилетняя начинающая путана, из своего уголка противным голосом подвякивает: “Да-а, папочка, на водку у тебя всегда деньги есть, а мне кофточку ты уже полгода обещаешь купить”.

Мужик, скорей всего, обложил всех трех своих баб незатейливым матом, повалился на диван и включил хоккей. Или футбол. А чем еще отвлечься от этой поганой жизни? Но бабы наверняка не успокоились, так и продолжали вокруг виться: одна жужжит, что картошка в доме кончилась, другая требует мусорное ведро вынести, если уж ни на что другое не способен, третья со своей дурацкой кофточкой пристает…

Завершился “тихий” семейный вечер мрачной уголовкой.

Мне почему-то стало ужасно жалко этого несчастного мужика. Его не казнить нужно, а срочно госпитализировать. А уж изоляция ему накануне преступления требовалась просто немедленная: отдохнул бы месяцок от семейного татаро-монгольского ига в одиночестве на море или хотя бы в больнице, наверняка не случилось бы того, что случилось.

Мне и других мужиков жалко - какие они у нас затюканные, бесправные, лишенные элементарной свободы… Без слез не взглянешь.

Один уже в восемь вечера сидит как на иголках и на часы смотрит - боится, что жена дома скалкой встретит.

Другой на второй день после зарплаты стреляет деньги у коллег на бутылку пива - супружница все подчистую из карманов выгребла.

Третий кряхтит, но с покорностью раба плетется на ненавистную дачу - у дражайшей половины бзик, что нельзя на зиму без помидоров-огурцов оставаться. А он в принципе ничего соленого не ест. Язва у него! И еще куча всяких болячек, что неудивительно: если человек все время делает что-то против своей воли, то непременно заболевает. Или даже умирает. Потому что умереть иногда бывает легче, чем жить. Особенно так - когда тебя поминутно критикуют, опекают, как грудного младенца, дают ЦУ, отбирают деньги, запрещают встречаться с друзьями (“плохими мальчиками”), а при этом еще и ревнуют, и пилят, что-то бесконечно требуют, в первую очередь - любви… Жуть.

Впору начинать движение за раскрепощение восточного (в смысле - дальневосточного) мужчины: “Долой паранджу!” Или что там у мужиков нужно “долой”?

Не устаю благодарить боженьку, что он создал меня женщиной. Я бы такого издевательства над собой никогда не потерпела. И тоже кого-нибудь бы зарезала. По Есенину: под осенний свист.

Александра Николашина

Источник: Молодой Дальневосточник