Сбор у “черного тюльпана”

По традиции, в четверг, 27 декабря, пройдет День памяти тех хабаровчан, кто погиб в локальных конфликтах в мирное время. Начиная с Даманского, таких потерь у нас на сегодняшний день девяносто две

Представители краевого комитета солдатских матерей в начале февраля полетят на Кавказ с очередной “гуманитаркой” в девятый уже раз. Сегодня здесь другие заботы - никого из своих мамок не забыть перед Новым годом. Собрать всех вместе с “афганцами” и ребятами, прошедшими Чечню, чтобы вспомить всех, кого уже не вернуть, и помянуть.

В последние пять лет такой День памяти утвердился у нас как краевая традиция. Теперь, правда, стало сразу два таких дня. С появлением полпредства. Оно теперь собирает тот же самый народ, по тому же самому поводу, но не в конце декабря, как мы, а в его начале. Своя инициатива возникла в аппарате.

Ну и нормально. Разве внимание к людям бывает лишним?

Одно, правда, в этой связи смущает. Вот прошло в местном телеэфире выступление полпреда Константина Пуликовского, приуроченное к этой скорбной дате, и возникло такое впечатление, что в крае толком ничего и не делалось для тех, кто потерял своих близких во всех этих необъявленных войнах мирного времени. Что-то сдвинулось в отношении этих людей разве что только с появлением в наших пределах полпредства президента…

- Но так ли это? - спрашиваю Валентину Решеткину, председателя краевого комитета солдатских матерей.

- Если честно, то я тоже почувствовала некоторую неловкость после услышанного. Я потом еще долго на многих знакомых проверяла свои ощущения, может, что-то важное я упустила, не расслышала? Да нет. Так оно, в принципе, и прозвучало.

И бог бы, как говорится, со всем этим, когда знаешь, что по-другому у нас дела обстоят. Я ведь общаюсь со многими своими коллегами в России и по региону и могу объективно судить, как, если это действительно так, помогает власть таким семьям, которые мы курируем. И не только семьям, где были потери, но и прошедшим военные конфликты офицерам и срочникам.

Сознательно сейчас не беру моменты печальные, из времени первой чеченской войны. Когда, к примеру, срочно нужны были деньги, чтобы отправить в Ростов на опознание останков замученного боевиками нашего мальчика его родных. Они - сельские, не из олигархов. Или - от всего экипажа остался один пепел, а в том экипаже был наш земляк. И потребовалась генетическая экспертиза, которая простому смертному ну не по карману. Там, в этих экспертных центрах, фантастические суммы фигурируют. А потребовалось провести аж три “генетики”… А мама этого мальчика - простая санитарочка…

Да всегда край помогал. И отправлял, и оплачивал.

Помню, как в самом начале работы комитета пришли наши ребята-”чеченцы”. В принципе, с обидой. Сравнили себя с “афганцами”, у которых все-таки поустраивалась жизнь, и с работой, и с учебой наладилось. А наши - вроде как брошенные. С уже подорванной психикой, здоровье - ни к черту у многих, обозленные: за что воевали и почему мы вдруг никому не нужны стали? В вузы поступать? Или восстанавливаться? Так времена изменились, или плати деньги - или на общих основаниях. Были, были такие случаи, когда отказывали оформлять академический и документы возвращали. Да и с работой - то же самое. Многих ребят с первой чеченской сознательно не принимали на вакансии в серьезных фирмах, охранных агентствах, боясь какого-то там синдрома…

Короче, разговор состоялся такой, что им нужен ветеранский статус, что-то типа охранной грамоты - удостоверения наподобие афганского. Скажете, блажь? А мы стали думать, как помочь таким пацанам. Они, простите, на эту поганую войну не просились. Да их никто и не спрашивал, готов он жизнь отдавать в борьбе за Кавказ, друзей терять, видеть смерть и убивать самому. Это только зверю легко.

Так вот. Практически первой в России эта категория молодых ветеранов, наравне с прошедшими Афган, Таджикистан, Нагорный Карабах и другие горячие точки бывшего СНГ, срочниками (как и семьи, потерявшие в этих конфликтах своих кормильцев), была включена в краевую социальную программу поддержки. С правом на перечень льгот вплоть до учебы в высшей школе. Чем, что страшно радует, многие уже воспользовались. Не курортами, не путевками, что тоже им крайне нужно, а возможностью толковое образование получить.

Я считаю, что наша программа - это серьезная помощь.

- Помню, как комитет радовался, когда удалось пробить первую квартиру вне Хабаровска - для семьи погибшего Макса Науменко. Все-таки в Вяземском это было сделать сложнее…

- Сегодня, действительно, большой разницы нет. Потому что, глядя на краевой центр и губернатора, начинают понимать эту проблему и в районах. Конечно, это тяжело - по нынешним ценам купить квартиру или дом деревенский привести в порядок. Но ведь никто из таких родителей коттеджей и не просит. И лишнего метража не требует. Чаще всего люди не просят ничего. Потому что не верят.

Ну вот пример. В селе Нижние Халбы на Нижнем Амуре живет Нина Максимовна Попова. Сына сожгли на блок-посту еще в первую Чечню. Она и хоронила его за свой счет, и памятник ставила. Не допросилась ни у своего поссовета, ни у военкомата. Дело дошло до того, что ей даже на зиму дров забыли как-то привезти. Очередь не дошла. Дом-развалюху отремонтировать - тоже после всех.

Мы узнали об этих безобразиях. И объяснили местной власти, кто живет в их селе. И какого сына она воспитала. И если им очень трудно помогать человеку из чувства сострадания, мы вынуждены будем действовать через краевые структуры.

Нина Максимовна теперь в новом доме живет. И без проблем.

Или еще одна мать. Хабаровчанка Валентина Георгиевна Абрамова. Чечня у нее тоже забрала единственного сына. Еще в 96-м. Валя с отцом-ветераном - видели бы вы этот дом! - и не надеялись перебраться в нечто достойное. Их развалюха - гнездо родовое, когда-то еще прадед Валентины построил дом у самого Амура, там, где брала начало прежняя ледовая переправа, уже “по уши” в землю врос. И даже в перспективе на снос не значился. Мы просто рискнули напомнить об этой семье. И в этом году они получили квартиру по Оборонной.

Если посчитать, то порядка двадцати квартир было выделено в крае “нашим” семьям. И в Хабаровске, и в Корфовском, в Князе-Волконке, и даже в Георгиевке нашли возможность дать, наконец, нормальное жилье семье Татьяны Александровны Суржиковой. Недавно и в Николаевске произошло долгожданное новоселье - родные Димы Конышева, пропавшего без вести в Чечне еше в августе 1995 года и похороненного дома только в прошлом ноябре, въехали в новую квартиру. Правда, уже без мамы. На сороковины Димы у нее не выдержало сердце.

- Знаю, что наконец-то своими квартирами обзаведутся и молодые ребята-инвалиды. В новом доме по переулку Фабричному ключи от своей двухкомнатной уже получил десантник Сережа Серков…

- В самом начале строительства МЖК на Фабричном это условие было принято “белым домом” без вопросов. Семьям инвалидов - жилье практически бесплатно. И наши ребята в списки попали.

Уже в следующем октябре в доме второй очереди МЖК свой угол получат еще три наших семьи: Толи Хитяева, Макса Топчиева и Володи Рудковского. Все они - с первой чеченской.

С нас - шампанское на новоселье.

Подготовила
Ирина Полникова

Источник: Молодой Дальневосточник