Рождественские каникулы “Чеченского” афериста

Целую неделю промышлял в Хабаровске проходимец, выдававший себя за жертву чеченской войны.

“ Я ЕДУ НА СВОЮ МОГИЛУ…”

В первый раз он засветился в нашем Хабаровске еще три года назад. Как помню, в феврале. Специально даже подшивку “Молодого” на днях подняла: ну, конечно же. Вот она, заметка по его душу. “Похождения “Зомби” в Хабаровске”… 1998-й, самое начало.

Опять же, и досье сохранилось. Со всеми его справками и - главное - номером уфимской “молодежки”, с его натуральным портретом. Мы ведь тогда его сфотографировать не успели - исчез. Довольная такая хитрая рожа, прошу прощения за грубость. С “Санта-Барбарой” на пол-полосы. “Я еду на свою могилу” - под таким вот названием щла страшная-страшная история о бедном детдомовце Виталии Василенко, которого в начале 1995-го забрили на Колыме в армию и с ходу бросили пушечным мясом в кровавую кавказскую бойню.

Первая чеченская как раз началась, и пришла в его родной детский дом в селе Палатка на Крайнем Севере скорбная весть: мол, ваш Виталий пал смертью храбрых. А вслед за этим и груз-200 прилетел. Его и захоронили в солнечном Магадане. Со всеми воинскими почестями.

А Виталий в то время живой был. Только в плену. В Афгане, в руках у таджикской оппозиции.

Сам в итоге и выбрался на волю, и на родину добрался. Вместе с четырьмя бойцами - товарищами по несчастью. Сбежали они от моджахедов прямо-таки в ночь перед расстрелом.

А вот в России их всех скопом тут же объявили предателями и приговорили заочно к восьми годам.

…В наш комитет солдатских матерей он пришел полураздетый - в поезде сказал, что обчистили, а добираться надо аж в сам Магадан.

Выглядел он ужасно - весь сопливый, в каких-то жутких коростах, с диким утробным кашлем: страх божий, и подозрение родилось такое, что у парня не просто бронхит с гриппом, а уже натуральный туберкулез. И глаза лихорадочные. Горят странно. Просто какое-то голодающее Поволжье в одном лице. Пока слушали, полхолодильника скормили, тут же в аптеку сгоняли, напичкали разными таблетками, чтобы температуру сбить. По-хорошему, еще подумали, надо бы его в больницу заложить, проколоть, обследовать толком, да кто примет иногороднего без документов?

Дозвонились до афганцев. За ним тут же примчался Юрий Рошка, председатель городской афганской организации, и все дни, что парень пробыл в Хабаровске, был при нем практически неотлучно: устроил на ночлег к друзьям, организовал усиленное домашнее питание, передавал его из рук в руки афганским матерям. Те, прослышав про Василенко, прониклись до слез и готовы были для него отдать последнее.

Кучу вещей Рошка тогда для него насобирал и денег ему понадавал, мотался с ним по врачам, знакомого рентгенолога даже с отдыха выдернул, чтобы тот Виталия на аппарате просветил…

Помню, как в запале Рошка еще обиделся на нас с Валентиной, когда мы позвонили ему, все в сомнениях: Юр, ну не стыкуется его легенда. Расползается по швам. В одной бумаге значится, что родной детский дом Василенко находится в Артеме, а в другой - что под Магаданом. Мы позвонили в оба, там все архивы перетрясли, но такого воспитанника не обнаружили. Ни в списках, ни по памяти. Потом неувязки с призывом… В своей автобиографии он пишет, что в армию пошел прямо со студенческой скамьи, учился на вечернем в техникуме железнодорожного транспорта. Стали уточнять, где именно? Что ли, в Артеме, как написал? Да нет там такого учебного заведения… Ну, значит, ошибся. Дело было в Магаданском филиале техникума хабаровского. Но это тоже чушь собачья - нет в Магадане такого филиала, там и железной дороги отродясь не было, чтобы кадры для нее ковать.

- Ну вы прямо Холмсы доморощенные, - не сдавался Рошка. - Ну запутался пацан, провалы у него в памяти, такое перенести!.. А вы что, наших чинуш не знаете? Умрешь, пока правды добьешься.

Вконец пристыженные, мы предприняли последнюю попытку - разведать всю правду про его магаданскую могилу. Как рассказывал сам Виталий, он несколько раз пытался списаться с военкоматом, требовал, чтобы те исправили свою ошибку, вскрыли захоронение, провели эксгумацию, выяснили бы, кто ж там лежит вместо него?

Так ведь ему еще и угрожать стали…

Дозвонились мы до облвоенкома, обрисовали во всех деталях ситуацию, в какой оказался бывший их срочник Василенко. И получили от военного комиссара области официальный ответ. Да-да: не значился такой призывник по их ведомству. Никогда. Ни живой, ни погребенный. И что с начала чеченских событий, включая февраль 1999-го, вся Магаданская область вместе с Чукотским округом не получила ни единой солдатской похоронки. Ни одного “груза 200”. Бог миловал.

Потом глянули повнимательнее на все печати оставленных Виталием справок, а там - темный лес. Весь его послужной список из якобы утраченного военного билета, с нумерацией частей, к коим он был придан, указанием маршрутов переброски и сроков нахождения у таджикско-афганской оппозиции заверен неким майором Магерей. А под бланком почему-то стоит печать… общего отдела Владивостокского отделения ордена Октябрьской революции ДВЖД. Времен еще МПС СССР. Еще раз тот же самый Магеря, правда, уже полковник и в ранге военкома Михайловского района Алтайского края, заверяет своей печатью сведения, что Василенко В. Е. действительно является военнослужащим такой-то части и справкой этой может пользоваться вместо военника…

Кинулись искать Виталия. И мы, и афганцы. А фига нам. Ушел, сволота такая.

Просто как в сказке про тот свой Афган. Вырвался на волю в ночь перед расстрелом.

Я ОТ БАБУШКИ УШЕЛ, Я ОТ ДЕДУШКИ УШЕЛ…

Ну чисто Колобок этот Василенко. А, может, и не Василенко? И совсем не Виталий Евгеньевич, а Остап Ибрагимович слабой своей тенью…

В апреле 1999 года в Москву съехались на свой съезд комитеты солдатских матерей со всей России. Для нашей Решеткиной это был повод лично поразузнать у коллег, не пересекался ли кто с этим проходимцем раньше нас, хабаровчан?

Как же, как же! Знаком хлопец. Помним, помогали. Первым чертыхнулся Владимир Федорович Симарчук, бывший военный летчик, из Башкирии. Он свой комитет еще задолго до Чечни начал создавать, сориентировав его именно на защиту прав военнослужащих и их семей. Кстати, за Чечню, откуда он выручил из плена, выкупил, выторговал и обменял по мусульманским каналам не один десяток своих призывников и вернул матерям многих из считавшихся без вести пропавшими ребят, Владимира Федоровича за глаза называли вторым майором Измайловым.

Вот к нему-то и привел однажды простой уфимский шофер Саша Карпов парня, волею судеб оказавшегося в салоне его ПАЗа. Привел не сразу, как они познакомились, и Саша принял его, как родного, в свою семью. А где-то через месяц. Все это время обиженный судьбою детдомовец жил на всем готовом и горя не знал. Все диспетчеры, шоферы автопарка и кондукторы знали про горькую судьбу Виталия.

Симарчук только поинтересовался, а почему бы тебе, Виталий, и вправду у нас не задержаться? Ты посмотри, как тебя полюбили все в автопарке, общагу предлагают, работу, заработок твердый. А с учебой поможем, там и документы подоспеют. Нет, Владимир Федорович, я так не могу. Буду бороться за свои права сам. Мне бы до Владивостока добраться, в родной Артем. И Симарчук помог с билетом: лети, голубь!

Мог ли Владимир Федорович усомниться, что неправильно поступает? Тем более что на руках у парня была еще одна рекомендация - комитета солдатских матерей города Барановичи Свердловской области: помогите, кто столкнется. И временное удостоверение, которое ему выдали местные же афганцы, на бесплатный проезд в пределах области.

Екатерина Ивановна Карпова - председетель комитета из Барановичей - буквально повторила Валентине Решеткиной ее же первые впечатления от видения Василенко: возник по глубокой осени на крыльце городской администрации, соцдепартамент искал. Весь больной и ворами в дороге обобранный. Дальше и продолжать не стоит.

Круче всего он погулял в Самарской области. Там он уже работал четко по чеченской легенде: что был в плену, сидел в яме, ждал расстрела, а выкупить было некому, боевики “щелкали” наших пацанов каждую пятницу, обычай у них, что ли, был такой - стрелять по пятницам. И говорили, что трупы лично Грачеву отсылают. Но сам Виталий был свидетелем, как выкупали матери своих детей, спасали из полного дерьма. Он, кстати, сбежав чудом, сегодня в Чечне все ходы и выходы знает. И даже, если понадобится, может поспособствовать вызволению ребят.

С таким вот рассказом и вошел Василенко в нужный самарский дом. К одинокой учительнице, которая потеряла всякую надежду вытащить из чеченского плена своего сына. Виталий при более близком знакомстве вдруг вспомнил, что с этим парнем он как раз и сидел. Как только мать ему фотографию показала, тот и вспомнил. И услуги свои предложил, цену оговорил.

Бедная учительница, не сумев набрать нужной суммы, от отчаяния выставила свою квартиру на продажу. И только случай помог ей не остаться без своего угла: в самый разгар всех этих хлопот ее вдруг навестил дальний родственник, мент со стажем. Как только узнал про затею, сразу почуял неладное. Еле отговорил не торопиться с этим делом.

- А я что, кого-то ограбил? - спросил он меня спустя три года.

Вот мы и встретились с тобой, Виталий Евгеньевич.

А ТЮРЬМА ПО ДРУГИМ ПЛАЧЕТ

Он - что? Совсем страх потерял? Или подумал, что все мы, так хорошо его запомнившие, вымерли, как мамонты? И не узнаем любезного?

Так спрашивала я себя, как только позвонил мне перед Рождеством Рошка, что Василенко - в городе . Объявился он под самый Новый год. Что есть очень правильно с точки зрения всех известных афер. И прямиком направился в гостиницу “Центральная”. Губа не дура, верно? Песня была им исполнена все та же: плен, побег, обокрали, в Магадан надо. Правда, новые детали в рассказе появились. Теперь от моджахедов ноги делали сразу аж 86 пленников. Добежали не все. Ему повезло. Ну а дальше - труба. Жириновский - сволочь, военные - на измене, ни денег, ни документов. А вот инвалидность в армии заработал, а пенсию не оформляют.

Женщины в гостинице только спросили, вклинившись в монолог: а где ж ты так долго блукал по стране? Или в плену расстрела ждал аж пять лет, по документам так выходит… У бая, говорит, работал. Продали меня.

Понятно, прониклись. Но и поинтересовались, а кто тобой заниматься будет? Сказал, что, наверное, военкомат. Еще не был на приеме у комиссара.

Было это, как хорошо запомнили в “Центральной”, 27 декабря. В день Памяти погибших в Чечне и в Афгане. Как бы сам Бог распорядился помочь… А ты сбегай в Центральный военкомат, день еще рабочий, пусть тебе письмо гарантийное дадут, вселишься спокойно, а потом будешь со своими проблемами разбираться.

Он и сбегал. И военкомат гарантийное письмо предоставил. Просьба поселить и все такое.

Кормить его трижды в день - это уже руководство гостиницы распорядилось. По собственной доброй воле. Хватило просто одного душераздирающего зрелища: когда всем буфетом женщины зарыдали, глядя, как бедный Виталий набросился на еду. А потом еще и в парикмахерской, когда обнаружилось, что у парня, извините, форма 20, настрадался как! Тут уж поверили ему окончательно и завалили подарками.

Но прокололся парень на собственной же жабе. Пришел 3 января, в первый рабочий день, в дирекцию гостиницы с простой такой просьбой - помочь ему спонсорски. Билет у него на руках до Магадана уже почти был, на четвертое. А в кармане - пусто. Без всякой задней мысли женщины позвонили в одну страховую компанию, сплошь из отставников, - разве не помогут?

А он им, голубчик, знаком оказался. Тепленьким к афганцам и привезли.

…Пять часов мы “разговаривали” Виталия, который делал вид, что никого из нас он в упор не видел, не помнит, знать не знает. И что в Хабаровске - впервые в жизни. Во Владике - да, бывал. Вот и документ со службы тыла флота, от майора Росслова, что тот подтверждает весь крестный путь магаданца афганского происхождения Василенко В .Е.

- Давай, интереса ради, наберем сейчас штаб ТОФа. Чтобы обнаружить службу тыла и майора Э. Росслова…
- Испугали, блин. Набирайте…

Естественно, туфта полная оказалась. Какой такой Росслов? Откуда вы его взяли? - спросили на другом конце провода. Все начало повторяться, даже неинтересно. Ну хоть бы что новенькое придумал, Виталий!

И тут нас осенило: Екатеринбург, там Россель Эдуард губернатором. В Екатеринбурге, видимо, Виталию нашему в последний раз крупно свезло - справку типа временного паспорта ему недавно выдали именно в тамошнем военкомате. Что ж, фамилии руководителя такого благословенного края зря пропадать? Россель - Росслов. Просто близнецы-братья.

- Колись уже, Виталий. Легче же будет, если все нам по-честному расскажешь,- Рошка дожимал его из последних сил. И юноша заговорил. Нет никакой уверенности, что все из того была правда. Но было страшно похоже на нее.

Не служил он в армии. Он дезертировал еще до присяги - удрал из эшелона по дороге в учебку. И родом он не из наших краев. Он - волгоградский. Из деревни, имя ее без ста грамм не выговоришь, где вроде бы как скотником работал. Когда все рухнуло, из колхоза его турнули, а мать-бродяжка, они в детстве с ней всю страну таким вот макаром исполосовали, привела в дом “очередного трахаля”, наш селянин подался в Москву на заработки. Там и познакомился с компанией, которая, с его же слов, “процветает благодаря чеченской войне.”

Существует в этой мафии четкое разделение труда - составление легенды, выправка военных документов, включая “подчистку” архивов расформируемых после Чечни в/ч. Чтобы попасть в списки действительно боевой части, надо было просто заплатить нужным людям. По таксе от 100 баксов и выше. В компании этой кроме таких, как наш гость, крутятся люди, многое могущие. Со связями, с нужными каналами. Это и отставники, и действующие офицеры, как армейцы, так и фээсбэшники.

Сляпать себе документы, с которыми разгуливает по стране Василенко, ничего не стоит. Либо заплати, либо в любом присутствии стяни бланк - и за компьютер.

- Послушай, герой! - не выдержала всего этого скотства Валентина Решеткина.- А ты раскаянья в себе не ощущаешь? Здоровый лбина, на тебе пахать и пахать, а ты…

- С чего бы это я стал раскаиваться? Статей я не нарушал. Мошенничаю? А разве я силой деньги забираю? Мне сами несут… - И закурил подаренный “Винстон”.

Тут приехал вызванный Юрием Рошкой наряд. И все вздохнули: разберутся.

А утром мы позвонили в Центральный райотдел: как там Василенко, его уже допросили? Это вы о чем? Он отпущен за неимением претензий. А что, разве не надо было?

Вот это мне понравилось больше всего.

Ирина Полникова

Источник: Молодой Дальневосточник