Особо бессмысленное убийство

10 сентября прошлого года пенсионерку Людмилу Михайловну Арель задушили в собственной квартире. Она была очень хорошим человеком, абсолютно никому не сделавшим зла. Напротив, все в доме ее любили - люди до сих пор в шоке из-за случившегося. Убийство было заранее спланированным, жестоким и… абсолютно бессмысленным.

“Это самое абсурдное убийство из всех, какими мне когда-либо приходилось заниматься”, - сказала следователь по особо важным делам прокуратуры Хабаровского края Ирина Глаголева. А она раскрыла, уж поверьте, не одно убийство.

Где рождения справляют и навеки провожают…

В дом № 5 по Кооперативной (это неподалеку от Центрального рынка) жильцы въехали много лет назад из одного барака. Во всяком случае, подъезд, где жила Людмила Михайловна, практически сплошь состоял из бывших соседей. Все, естественно, знали друг про друга все, дружили, забегали на огонек - чайку попить, поболтать, денежку занять… Особенно безотказной была медсестра Людмила Михайловна. Она хоть и вышла на пенсию, но если кому из соседей нужно было измерить давление, массаж сделать или там банки поставить - всегда откликалась. Ее называли “наша скорая помощь”. В самом широком смысле слова - не только в медицинском.

Все знали: Людмила Михайловна собирается в Израиль, погостить у дочки Жени, поэтому копит доллары. Подрабатывет, где может, квартирантов пускает. Дочка, конечно, ей и так бы дорогу и все остальное оплатила, она ей присылала переводы, чтобы мать не бедствовала на свою нищенскую пенсию, но разве наши мамы позволят себе приехать в гости с пустыми руками и сесть доченьке на шею? Наоборот - наши мамы доченькам помогают, хоть в России, хоть в Израиле, уж так приучены. Вот и крутилась Людмила Михайловна, зарабатывала из последних сил, экономила, но - добрая душа - никогда не отказывала, если соседи просили занять денежку. Только предупреждала - верните к такому-то сроку и в долларах, мне к дочери ехать надо.

Таким образом соседка с верхнего этажа, назовем ее Татьяной Чен (суда еще не было, поэтому имена и фамилии подозреваемых мы изменяем), оказалась должна Людмиле Михайловне 300 долларов.

Татьяна хоть и считалась бабой непутевой (пила она лишнее и вечно попадала в какие-то скверные истории), все равно была своей. Людмила Михайловна помнила ее еще девчонкой: как она вышла замуж за корейца, как уехала с ним в Магадан, как вернулась назад с дочкой (вторую мужу оставила), как получила квартиру, когда барак расселяли, - Татьяна на первом этаже, а старики ее на девятом; как потеряла свою квартиру, потому что работала кладовщиком в одной фирме, ввязалась в махинации и нагрела ту фирму на очень крупную сумму.

До того у нее тоже случались недостачи - и в этой фирме, и в других. Но как-то все обходилось. На этот раз - не обошлось. На Татьяну даже уголовное дело завели, которое, правда, вскоре забыли - забавная у нас все-таки система судопроизводства. Не пришла обвиняемая на процесс - ну и не пришла, с собаками ее, что ли, искать? Дело засунули невесть куда, а Татьяна продала квартиру, чтобы расплатиться с фирмой - там люди работали серьезные, не чета Людмиле Михайловне, долгов не прощали и обещаниям не верили. В общем, пришлось ей с дочкой переехать к старикам и пойти работать на рынок, торговать там на лотке. А на улице, на жаре, морозе и ветру, сами представляете, как весь день стоять - без поллитра остервенеешь. Одним словом, к вечеру Татьяна почти всегда была, как песня.

Кстати, забытое уголовное дело нашли в архиве, и теперь Татьяну будут судить и за убийство, и за “присвоение вверенного имущества на крупную сумму”. На разных процессах.

Людмила Михайловна ее жалела - что ж, в самом деле, у соседки так судьба не складывается, так не везет бедной бабе, - и помогала от чистого сердца. Сто долларов тебе, Танечка, занять? Да возьми, пожалуйста. Еще сто? Конечно, конечно, только не забудь отдать, ты же знаешь, когда я к дочке уезжаю…

Назначенный срок приближался, а отдавать долг Татьяне то ли было нечем, то ли сильно не хотелось. И стала она еще летом подбивать случайных знакомых на рынке убить и ограбить “богатую” старуху - у нее, мол, пять тыщ баксов под матрацем лежит. Двое - что характерно, пьющих и непутевых, - отказались; теперь они будут выступать свидетелями обвинения на процессе. А двое других, совершенно не опустившихся и почти непьющих, - согласились.

Школьные друзья

Миша и Саша учились в Биробиджане в одном классе.

У Миши была большая семья - две сестры, брат, мать и отчим. Потом случилось несчастье - брат пошел служить в армию и там повесился. Мать с отчимом, и без того не трезвенники, запили с горя так, что спасу нет. Миша тоже пошел в армию, хоть по закону мог бы и не ходить, но это был выход из положения и спасение из домашнего бедлама. Он отслужил, вернулся домой, закончил ПТУ, ввязался по дурости в криминал, но попал под амнистию и уехал в Хабаровск - смотреть на безобразия, которые творились дома, сил просто не было. В Хабаровске Миша нашел работу грузчика на Центральном рынке , а жил в подвале, сухом и чистом. Жильцы его не прогоняли, знали, что парень непьющий, дурных компаний к себе не водит и дом не спалит. А не пил Миша потому, что на мать с отчимом насмотрелся и не хотел быть на них похожим. Он радовался, что жизнь понемногу налаживается - с хорошей девушкой познакомился, и она его даже представила своим родителям, накопил 4 тысячи рублей - достаточно, чтобы снять квартиру или хотя бы комнату, не век же по подвалам скитаться…

С Сашей они встретились в городе случайно. Обрадовались - одноклассники как-никак. Не чужие люди. Стали дружить и тусоваться вместе по вечерам.

Саше Мишины трудности и в детстве, и в более зрелом возрасте в страшном сне не могли присниться. Нищеты, свинства и подвалов он никогда не видел. Папа у него был военный, поэтому семья жила обеспеченно - сначала в Германии, потом в Биробиджане. Мальчику ни в чем не отказывали, а он тоже радовал маму с папой, рос послушным и умненьким, учился хорошо. После школы поступил в академию экономики и права, родители заплатили и квартиру дорогому сыночку сняли - ни о чем не думай, ни о чем не беспокойся, только учись.

“Ага, щас!” - сказал домашний мальчик, впервые вырвавшийся на свободу. Уж чем он занимался во время лекций, на которые, по идее, должен был ходить, один бог ведает, но только не учебой. Со второго курса Сашу выгнали за подделку экзаменационного билета. Мама с папой поохали, повозмущались, пожурили мальчика и перевели его в ДВАГС. Там он, говорят, тоже не сильно изнурял себя наукой. Все больше к Мише на рынок заглядывал - здесь кипела жизнь, здесь было весело и интересно, и люди попадались исключительно колоритные, не то что в студенческих аудиториях. Видимо, в детстве Саша сильно недобрал общения с “плохими мальчиками”. Это тоже, наверное, необходимо в малых дозах, как прививка против оспы, - похулиганить на уроке, покурить с ребятами исподтишка где-нибудь на школьном дворе, полазать по чужим садам…

В 20 лет такие вещи плохо кончаются.

“Мы были как загипнотизированные…”

Вразумительного ответа, зачем они связались с Татьяной Чен, парни на следствии так и не смогли дать. Они не знали, на что идут? Знали. Татьяна им открытым текстом говорила: я позвоню в дверь, скажу, что долг принесла, бабка мне откроет, а вы на нее наброситесь, свяжете, найдете, где лежат доллары, потом старуху придется убить - она меня в лицо знает. А вы будете в перчатках, чтобы следов не оставлять. Деньги поделим.

Неужели им до такой степени нужны были деньги? Да нет, Миша хоть и небогат был, но ведь сумел накопить 4 тысячи, а о Саше вообще речь не идет - ему родители по-прежнему ни в чем не отказывали.

Что же тогда? “Мы не знаем, зачем согласились в этом участвовать, мы были, как загипнотизированные”, - говорят оба, не сговариваясь. Для следствия это, как вы понимаете, не оправдание.

10 сентября у Саши был день рождения. И отметил он его бессмысленным и страшным преступлением.

Утром Татьяна предупредила Людмилу Михайловну, что придет вечером с тортиком - и деньги отдаст, и чайку попьют. Ей самой, мол, только что вернули долг… Где-то в половину одиннадцатого вечером она действительно позвонила в дверь к соседке. Убийцы прятались в тени за ее спиной. По лестнице в это время поднимались люди и видели всю компанию.

Людмила Михайловна открыла. Парни вломились в квартиру, три раза ударили пожилую женщину кулаком по лицу и вытащили орудие убийства, которое приготовили заранее, - шнурок от спортивных Мишиных штанов. Конечно, Людмила Михайловна закричала. На шум из дальней комнаты выглянула квартирантка Валентина, приехавшая издалека, аж с Чукотки, устраивать сына в институт. Сын поступил, и она уже собиралась уезжать домой, как тут случилось такое… Постороннего человека в доме не ожидали увидеть ни Татьяна, ни Миша с Сашей. Однако это убийц не остановило. Наверное, Валентина стала бы еще одной их жертвой, если бы ее не спасла милиция. Соседи сверху, услышав шум в квартире Людмилы Михайловны, где шума раньше никогда не было и быть не могло, встревожились и позвонили 02. Оперативники приехали быстро.

Дальше все походило на сцену из какого-то бредового фильма.

Представьте только: милиция стучится в дверь, Татьяна в дальней комнате удерживает ни живую ни мертвую от страха Валентину, а Миша с Сашей по очереди душат на полу в кухне Людмилу Михайловну. Сначала шнурком - шнурок рвется, потом телефонным проводом. Когда несчастная женщина затихла, Татьяна пошла объясняться с милиционерами: мол, что вы ломитесь, никто вас не вызывал, мы уже спим, у нас все нормально! Парни в это время затыкают рот Валентине - чтоб не заорала, не позвала на помощь.

Оперативники - молодцы! - не поверили и заставили все-таки Татьяну открыть дверь. Тут всю компанию тепленькими, на свежем трупе, и повязали.

Миша с Сашей не отпирались и тут же рассказали все, как было, а Татьяна, заварившая кашу, до сих пор не признается и каменно стоит на дурацкой легенде: мол, деньги действительно была должна и вечером заходила в гости, что тут такого? А этих ублюдков первый раз в жизни вижу, просто шла ночью пьяная по лестнице, а они меня в квартиру бабкину втолкнули. Зачем? А черт их знает - ничего не видела, ничего не слышала, ничего не помню. А с милицией кто через дверь разговаривал? Понятия не имею.

Отвечать, тем не менее, все будут по одной статье - за убийство и разбой, совершенные группой лиц по предварительному сговору с особой жестокостью. Наказание эта статья предполагает более чем серьезное. Согласитесь, было бы очень несправедливо, если б Татьяна выступала только в роли подстрекателя и соучастника в убийстве.

Сколько несчастий может принести один подлый человек - подумать страшно: погибла хорошая, фактически святая женщина, тяжелейшую психическую травму получили ее дочери, навсегда исковеркана жизнь Миши и Саши - какие бы смягчающие обстоятельства ни нашел суд, мало они все равно не получат. А шок, который пережили Сашины родители, достойные люди? Их жизнь, можно сказать, тоже закончилась. А несовершеннолетняя дочь самой Татьяны, славная, говорят, девочка - как теперь сложится ее судьба? Как ей жить дальше с матерью-убийцей в тюрьме? А старики-родители? Им за что такой подарочек? И чувство вины - до конца дней.

Пяти же тысяч баксов у Людмилы Михайловны никогда не было - ни под матрацем, ни в банке. Она успела накопить только 740 долларов. И 300, которые должна была отдать Татьяна…

Неужели и впрямь - не делайте добро людям?

Александра Николашина

Источник: Молодой Дальневосточник