“Бежали не от работы. От смерти…”

В преддверии 70-летия Комсомольска местный “Мемориал” начал публикацию уникальных архивных документов с подлинной историей строительства “города на заре”

“… К ОБЕДУ БЫЛО УЖЕ 70 БОЛЬНЫХ И ОДНА СМЕРТЬ.”

Один совершенно гениальный эпизод из истории ударничества, рассказанный как-то очередным пионерам первостроителем Петром Федоровичем Кривоносовым, жив в моей памяти и по сей день.

“Были у нас и те, кто не выдерживал трудностей и убегал со стройки. Однажды на группу таких вот дезертиров напали в лесу и ограбили. И ведь знаете, ничего не взяли, кроме…” - и тут Петр Федорович, а рассказчик он был знатный, по всем законам жанра брал долгую паузу, подогревая аудиторию, и потом сражал детское воображение финалом, - “…ну просто ничего не взяли, кроме комсомольских билетов. Вот, товарищи, как ценился в наше время комсомольский билет!”

А вот несколько лет назад, уже всерьез занявшись историей родного города, я познакомилась с сыном простого ямщика Чжана, который в начале тридцатых возил почту от Пермского до Хабаровска. Он вспоминал отцовские рассказы о том, как на всем пути по замерзшему Амуру валялись на белом снегу красные книжечки. Раскроешь, а это - комсомольский билет…

Из внеочередных донесений в Далькрайком ВКП(б) и Далькрайисполком полпреда по ДВ краю Т. Дерибаса:
“3 августа 1932 года. На Пермском судостроительном заводе отмечены первые случаи заболевания цингой, брюшным и сыпным тифом. Больные не изолированы. Больниц не хватает. Продукты только соленые. Запасы продовольствия только на 2 - 3 суток.

22 сентября 1932 года. На стройке наблюдаются случаи массового отравления от скверного приготовления пищи, плохой воды. Так, 16 сентября к 8 часам вечера было зарегистрировано 40 случаев заболеваний. 17 сентября к обеду было уже 70 и одна смерть.

…кошмарные жилищные условия, необеспеченность спецодеждой, инструментами, нормальным питанием создают на стройке невозможные условия для рабочих, их острое недовольство. К примеру, 4 сентября 400 человек выступили: если положение рабочих не будет улучшено, они перебьют палками администрацию, силой займут пароход и уедут с площадки…”

“В ЭТОЙ СТОЛОВОЙ ВСЮ ЗИМУ РАБОЧИЕ КУШАЮТ ПРИ МИНУС 35…”

Из исследований комсомольского историка А. И. Григорьева:
“…Авиастрой был жутко засекречен. И положение строителей-комсомольцев было незавидное: охранники сковывали их действия и дальше кочек не пускали. В наспех построенных 13 бараках, в занятых под жилье конторе и мастерских более-менее сносно могли разместиться 1770 человек, а жило там 2720.

В бараках не было печей, потому что на стройку не завезли ни одного кирпича. Нечем было освещать и жилье, ибо что толку было от 2 керосиновых ламп? Не было рукомойников, большинство просто не умывались, а если и умывались, то - снегом.

Почти на 3000 рабочих имелось всего 18 одеял! А простыней, матрацев, подушек не было вообще. Понятно, что спали на голых нарах или плетнях. Полушубками и ватниками были обеспечены чуть больше половины всех строителей. Поэтому возникает вопрос, а в чем же ходили в трескучие морозы на работу остальные добровольцы, если было достоверно известно, что большинство мобилизованных на стройку легкомысленными вербовщиками приехали по-летнему одетыми?”

Но и через год мало что здесь изменилось.

“Выстроили свинарник, который именуется клубом и который вместо клуба приспособлен к рабочей столовой, - информировал Далькрайком ВКП(б) новый секретарь парткома дземгинской стройки. - В этой столовой, к слову сказать, в течение всей зимы рабочие кушают при температуре минус 35 градусов.”

Из дневника оперуполномоченного ОГПУ Н. С. Власова:
“Март 1933 года. Настроение в коллективе авиастроителей подавленное. Цинга свирепствует. Люди опухают, слепнут. Мне вспомнились вереницы грузовиков с прикрытыми брезентом кузовами, которые я встретил на ледовой дороге.

- Что везете, особый груз?- спросил я у шофера головной машины.
- А что, сами не знаете, какой груз?
- Откуда ж мне знать?
- Больных везем. В Хабаровск, на лечение.
- А почему не лечите их в Комсомольске?
- Где уж! Больных - сотни. Лечить и некому, и негде, и нечем.
- Есть со смертельным исходом?
- Чего не знаю, того не скажу, - понурив голову, ответил шофер, явно не желая продолжать разговор. А я еще подумал: везти больных в тридцатиградусный мороз, пять-шесть дней, в открытом кузове? Не довезут…”

“ДЕЗЕРТИРОВ БЫЛО ПРИКАЗАНО СБРАСЫВАТЬ В ВОДУ…”

Бегство комсомольцев, или обратничество, как этот процесс был назван в докладной записке местных партийцев Далькрайкому, начиналось еще в пути. Обстановка на стройке этот отток усиливала.

Ну если, к примеру, сравнить вот эти два свидетельства:

“В эту первую зиму и осень появились на стройке дезертиры. Сбившись в группку, они уходили по льду Амура или по тайге, наняв проводника. Но до железной дороги порой не доходили. Однако таких, испугавшихся трудностей, были единицы.” (М. И. Шурайца, первостроитель.)

“Со стройки бежали. Все время, день за днем. На дороге по направлению в Хабаровск дезертиры появлялись ежедневно. По одному, по двое, по трое. В деревнях они продавали свои вещи - шубы, пальто, белье лишнее. Заходили в дома, спрашивали, не надо ли чего починить, отремонтировать? И ремонтировали все - швейные машинки, замки, инструменты. За что хозяйки сажали их пить чай, платили за работу.” (Д. Заксор, тоже первостроитель.)

Тему дезертирства не обошел в своих воспоминаниях и первый начальник Дальпромстроя И. Каттель:

“Первая трудная зима нанесла чувствительный урон. 329 человек - по болезни, да 200 дезертировали. Но тысячи других остались. Мужественно перенесли все тяготы.”

А теперь сравните этот пафос с подлинными данными потерь, озвученными в официальной аудитории, на второй комсомольской конференции Амурского судостроительного завода 10 февраля 1933 года:

“…На 1 июля 1932 года комсомольская организация Дальпромстроя насчитывала 2324 человека.
На 1 октября 1932 года - 1555 человек.
На 1 января 1933 года - 1554.

Выбыло: по болезни и семейным обстоятельствам - 329, дезертировали - 561, исключено из комсомола - 98 (94 - за дезертирство).”

“Год Каттеля - это более тысячи беженцев со стройки. Комсомольцев и членов ВКП(б), - вспоминал уже знакомый нам А. И. Григорьев. Бежавших не от работы, а от смерти. Начальник стройки, от бессилия переломить ситуацию, по свидетельству первостроителя Н. С. Власова, приказывал “дезертиров” сбрасывать с пароходов в воду, а по сходням скатывать бочки с цементом, чтобы сбивали и калечили людей…”

Секретарь Далькрайкома партии Николай Плеханов докладывал в комиссию партконтроля ЦК ВКП(б) по ДВК от 4 июня 1934 года: “Со дня строительства прибыло 3000 комсомольцев. На сегодня имеется - 460.”

За два года больше двух тысяч комсомольцев исчезли с Дальпромстроя. Умерли, сбежали, растворились… Их просто вычеркнули из истории. Какие проблемы? Человек - винтик, пыль, и цель оправдывает средства.

Ровно через месяц после этой докладной записки ЦК ВЛКСМ снова выручит свою ударную стройку: по всей стране будет объявлена новая мобилизация.

Марина Кузьмина

Источник: Молодой Дальневосточник