Меры приняты - виновные будут вздрючены!

… В колхоз “Всыплем Родине по самые закрома” я попал вместе со сборной страны по академической гребле.

Уже на подъезде к усадьбе из окна автомобиля стали видны унылые поля с шелестящими на холодном осеннем ветру свиньями. Удачно отпоросились крестьяне в этом году. Свинина уродилась в этом году отменная, в руку толщиной, внутри краснеющая, с черными косточками. Но убрать урожай некому, хранить негде. Вот и покрыты поля свиньями, уже начинающими гнить под проливным октябрьским дождем, и лишь кое-где видны старые колхозницы, вяжущие снопы из свиней голыми, в цыпках, руками.

На рынке свинина, между прочим, шесть рублей ведро. Мнутся покупатели. Выбирают свинюшек по сухим, отпавшим хвостикам. Жмут до хруста, прикладывая к голове бедных поросят. А на полях в это время отборных, полосатых астраханских кабанчиков сгребают в кучи и давят бульдозерами.

Пытаются колхозники обходиться и собственными силами: вяжут свиней плотами и спускают по реке; построили на колхозные средства консервный заводик по переработке свинины и выпускают соки, компоты.

Куда лучше дела идут на бананоферме. Надаивают с одного банана по три, четыре ведра в день. А местный племенной банан Борька (за валюту, между прочим, купленный) мало того, что славится как отменный производитель, но и берет регулярно призы на сельхозвыставках, правда пока только на коротких дистанциях.

Местные сорта кур славятся на весь Союз, но давненько, честно говоря, не видали мы на рынках магазинов такие сорта кур, как “Белый налив” и “Апорт”, а все больше лежат курицы-дички - мелкие, кислые, с червоточинкой.

Отведал я и местного мазуту, и липового, и гречишного, и завернул в кулечек для жены любимый ею мазут в сотах.

Богаты также и окрестности. В лесу полно всякой дикой мебели. То тут, то там прошмыгнет табурет-русак, грациозно пасутся на лужайках раскладушки. Можно напороться и на озверевших в последнее время торшеров-шатунов. А если повезет, то повстречаешься с царем окресных зверей - комодом.

В реке полно всяких тапок, которых местные мужики ласково называют “шлепанцы”.

В общем - места богатые. Жить тут да жить, но повстречал я перед отъездом автобус с эмигрирующими в КНДР бабами.

- Чего ж бежите, бабы? - спросил я их.
- Да как тут жить-то?! - понеслось со всех сторон.
- Председатель уж второй год стоит на мосту. Стекла выбиты, стрела погнута, краска пооблуплена.
- На все село - один ксерокс! - стонут бабы.
- А на взлетно-посадочной полосе детишки играют и алкоголики спиртные напитки распивают, потом меняются.

От жалоб не было отбою.

Так и идет неторопливая деревенская жизнь. Старики бегут в город на заработки, остается лишь немощная молодежь.

Источник: Молодой Дальневосточник