“Когда человек что-то теряет, он возвращается, ищет и находит потерю. Вот чем сейчас занят индейский народ”
Тотанка Йотанка
(Ситтинг Булл - Сидящий Бык),
вождь оглала-сиу
На американском Западе в 70-х годах позапрошлого века жил один знаменитый индейский вождь по имени Бешеная Лошадь. Его называли “поэтом прерий”, хотя фактически он являлся военным вождем оглала-сиу и участвовал в десятках крупных сражениях с бледнолицыми, в том числе и в знаменитом разгроме генералов Кастера и Рено. Бешеная Лошадь жил наполовину во сне. Он часто сутками плясал не переставая, наносил себе кровавые раны, смотрел на слепящее солнце и грезил. Вождь пытался попасть в мир грез, который он и считал истинным миром, потому что в этом он видел одно лишь кровавое безумие - геноцид белых. Когда Бешеная Лошадь очухивался, он рисовал на земле пиктограммы, которые увидел в той полуяви. Там он созерцал странные картины - земля покрывалась новой почвой и сочной травой, хороня под собой всех белых, истребленные стада бизонов вновь выходили на бескрайние прерии, вставали из своих могил уничтоженные племена - юта, джикарилло, чейены, арапахо, могауки, семинолы, майами и сотни других. В том мире его лошадь скакала и резвилась, как будто была дикой или бешеной. Поэтому он и взял себе это имя. Бешеную Лошадь убил штыком “синий мундир”, когда на прославленного индейца пытались надеть кандалы.
Добрую часть жизни мы тоже проводим во сне. У нас есть многочисленные толкователи снов - живые и печатные. Дерьмо - это к деньгам, печка - к печали, зуб с кровью - к смерти близкого человека. Это примеры хрестоматийные. Но, ребята, почему никому не снится, как он пьет водку? Нет, в самом деле, поройтесь у себя в памяти - разве помните вы себя, пьющим во сне водку? Скажете - да, и это наверняка будет неправда. Вино - запросто. Пиво - сколько угодно. Любое торкающее пойло - сплошь и рядом. А водка - нет. Людям не снится водка, точно так же, как индейцу прерий не мог бы присниться асфальтоукладчик. Знаете почему? Потому что водка сильнее приближает нас к первозданному потерянному раю, чем весь остальной алкоголь.
Наши жены называют такое состояние алкогольным психозом. Когда ты начинаешь представлять себя сгинувшим 120 лет назад индейцем - это и впрямь похоже на что-то такое. Но это не так. Бог или Маниту им судья. Человек ищет потерянный рай - и он его находит.
Мы сидим в баре международного терминала в ожидании самолета. Самолет опаздывает на два часа, а это чертовски неудобно. Сначала мы выпендривались - брали “отвертки”, бутерброды, кофе и заварные пирожные. В терминале можно курить, и это классно. С другой стороны, как не курить, если здесь часто проходят иностранцы. Им можно все. Эти бледнолицые ведут себя притворно скромно. Они ведь на чужой земле, а мы еще не подписали очередной договор на очередные пару островов.
Так уж получилось, друзья, что мы оказались в этом обширном баре. Случайность. Вкусная, качественная случайность. На подобных сборищах индейцы обмениваются друг с другом новостями, заключают пари, заключают браки (скоро ожидается и такой прецедент). А самое главное - чувствуют себя уменьшающейся, но гордой общностью, спаянной одной идеей - тем, что нам никогда не приснится.
Макс Молотов
Петр Агафонов
