Однажды, в советские времена, всех корреспондентов редакции вызвали на бюро крайкома партии. Не в первый, что характерно, и не в последний раз. Спрашивают ответственные товарищи: “Что вы хотели сказать своей публикацией “Натянутый нерв струны”? (Там про бардов было написано, про Высоцкого в основном, а также про Окуджаву, Визбора и пр.). “Ну, мы хотели сказать, что Высоцкий - это как бы Зощенко наших дней. Типа бытописатель. Только тот рассказики писал, а этот - песни”. Разве не так?
И тут заведующий отделом пропаганды тов. Гаев поднялся и сказал страшное: “Конечно, Зощенко мы сейчас простили и печатаем большими тиражами. Но постановление партии и правительства от 48 года никто не отменял!!!”
Класс! Подумать только - они (кто, вообще, такие?) простили Зощенко. А он их, интересно, простил на том свете или нет? Мы бы на его месте не торопились с христианскими добродетелями.
Мы, кипя праведным гневом, пришли в редакцию и сочинили песню, которая стала на долгие годы гимном редакции (сейчас только подзабылась, поскольку эпоха ушла и “старики” разъехались). Начинался гимн словами: “У нас здесь нагнетание событий, у нас, как говорят, игра с огнем…” А дальше шел замечательный куплет, который и сейчас хочется спеть:
И вот товарищ Гаев,
Плешивый и плюгавый,
Нам произносит
пламенную речь -
Про бардов-менестрелей,
Про Зощенку нестреляну
И как идеологию сберечь.
Товарищ Гаев (и иже с ним) ее не сберегли. Мир их праху!
А Зощенко, Высоцкий и мы - да здравствуют!
